Всё началось ещё с трейлера и исчезающей обезьяны

Первые подозрения появились весной, когда Bazelevs выпустил тизер. Зрители начали гонять ролик покадрово и обнаружили странности: в одной сцене обезьяна исчезает между соседними кадрами, в другой пропадают падающие фрукты. Параллельно внимание привлекла сама картинка — местами гладкая, местами заметно менее аккуратная, будто сцены делали разными способами и потом пытались склеить.

На самом деле необычная технология была заложена ещё в 2023 году. На питчинге Фонда кино Bazelevs рассказывал, что мультфильм собираются делать в 3D на Unreal Engine 5.2. Для российской полнометражной анимации это был эксперимент: игровой движок должен был ускорить работу с цифровыми декорациями, светом и камерой.

Но Unreal Engine — не нейросеть. Именно здесь зрительский приговор расходится с тем, что можно подтвердить документально. Игровой движок использовали точно. Полную генерацию фильма ИИ никто официально не подтверждал.

Войтинский ИИ не боится, и подозрений от этого меньше не стало

Сам Александр Войтинский относится к новым технологиям спокойно. В сентябрьском интервью «Ведомостям» он рассказывал, что экспериментирует с Suno: пишет собственный текст, напевает мелодию, а сервис уже собирает её музыкально. Там же режиссёр говорил, что старается смотреть скорее вперёд, чем держаться за привычные формы прошлого.

Для «Мамонтёнка» это почти программное заявление. Войтинский вообще сильно переделал знакомую историю: добавил современную музыку, рэп, музыкальную индустрию и даже отдельную сатирическую линию про смену поколений звёзд. В сцене так называемой банановой эстрады старых артистов вытесняют рэперы, рэперов — блогеры, а следующее поколение уже почти просто квакает в микрофон.

Мультфильм о маме внезапно ещё и подкалывает шоу-бизнес последних пятнадцати лет. Войтинский эту тему знает изнутри: до кино он работал продюсером и участвовал в создании «Тату» и «Зверей».

После премьеры спор стал намного злее

На «Афише» первые отзывы разошлись буквально по краям шкалы.

Каждые 2–3 минуты песни. — Евгения, «Афиша»

Хочется помыть глаза. — Юлия, «Афиша»

Очень добрый мультик. — Матвей, «Афиша»

Я совершенно не ожидала, что буду столько плакать. — Анна, «Афиша»

И вот это куда интереснее обычного разгрома. Одни родители выходят из зала растроганными и уверяют, что дети в восторге. Другие пишут про рябь, смазанное движение, пустые глаза персонажей и ощущение слайд-шоу.

Лайфхакер отдельно отмечает ту же проблему: визуал кажется настолько неоднородным, что некоторые сцены действительно напоминают изображения после нейросетевой обработки. Но автор обзора честно оговаривается: это впечатление, а не доказательство применения генеративного ИИ.

Главная проблема даже не в том, была ли нейросеть

По мне, спор уже ушёл немного не туда. Если зритель смотрит мультфильм и половину сеанса думает, каким инструментом сделан конкретный кадр, значит картинка сама привлекла внимание к собственной кухне. Хорошая технология обычно исчезает внутри фильма. Здесь она лезет наружу.

Unreal Engine мог ускорить производство. ИИ мог использоваться где-то как вспомогательный инструмент. Ничего криминального в этом нет. Проблема начинается тогда, когда зритель видит не героя, а артефакт, не Африку, а странный рендер, не движение, а скачок между двумя картинками.

Старого мамонтёнка никто не любил за количество линий в кадре. Он был нарисован просто, местами совсем скромно, но восемь минут работали без объяснений технологии.

Новому понадобилось куда больше инструментов.

А зрители всё равно первым делом заметили швы.

Приключения мамонтёнка: В поисках мамы, Александр Войтинский, Bazelevs, Unreal Engine, искусственный интеллект, российская анимация