Цискаридзе поставил «Вражду» выше западных хитов: сериал Райана Мерфи оказался ближе к театру — и больнее обычных костюмных драм
- 18:00 21 июня
- Екатерина Рысь
Николай Цискаридзе не из тех людей, кто бросает комплименты в экран просто потому, что там дорогие костюмы и знакомые фамилии. Поэтому его восторг от «Вражды» звучит интереснее обычной рекомендации из разряда «посмотрите на выходных». Антология Райана Мерфи стартовала на FX в 2017 году с сезона о Бетт Дэвис и Джоан Кроуфорд, а в 2024-м вернулась историей о Трумене Капоте и его нью-йоркских «лебедях». И тут легко понять, почему сериал мог попасть точно в нерв человеку из театральной среды. Это не просто скандалы знаменитых людей. Это репетиция ненависти под софитами.
Голливуд, где старость страшнее провала
Первый сезон «Вражды» разбирает легендарный конфликт Бетт Дэвис и Джоан Кроуфорд во время работы над фильмом «Что случилось с Бэби Джейн?» 1962 года. Сьюзан Сарандон играет Дэвис, Джессика Лэнг — Кроуфорд, и обе не пытаются сделать из див музейные манекены. Их героини колются, унижают, соревнуются и одновременно прекрасно понимают, что студийная система с удовольствием сталкивает их лбами, пока зарабатывает на чужом старении.
Второй сезон переносит зрителя в мир Трумена Капоте, которого играет Том Холландер. Писатель был близок к женщинам из высшего общества — Бейб Пейли, Слим Кит, Си Зи Гест, Ли Радзивилл, — а потом превратил их тайны в литературный материал. После публикации текста «La Côte Basque, 1965» в Esquire в 1975 году светский круг отвернулся от него. Вот такой сюжет Райан Мерфи любит особенно: красивые комнаты, дорогие ткани, идеальные причёски и предательство, которое пахнет не кровью, а пудрой.
Почему Цискаридзе здесь выглядит идеальным зрителем
«Вражда» работает не потому, что зрителю хочется подсмотреть за богатыми и знаменитыми. Хотя, будем честны, хочется. Сериал цепляет тем, что показывает профессию как клетку: актрисы стареют, писатель теряет доступ к тем, кого считал своим материалом, а общество делает вид, что вежливость важнее жестокости. Для человека, который знает сцену изнутри, это почти родная территория. На публике поклон. За кулисами — холодная бухгалтерия обид.
Если сравнивать, ближе всего по вкусу не «Корона» 2016 года, хотя там тоже костюмы, власть и исторические фигуры. «Корона» чаще смотрит на институты, на монархию как механизм. «Вражда» смотрит на самолюбие. Она не спрашивает, как устроена эпоха. Она спрашивает, что остаётся от человека, когда его талант уже начали списывать, а привычка быть главным ещё жива.
Вот почему сериал так хорошо ложится на театральный опыт: здесь каждый знает свою реплику, но никто не говорит правду без расчёта.
Зрители спорят, и оба лагеря можно понять
«Первый сезон — просто яд. Лэнг и Сарандон играют так, будто каждая сцена для них последняя, и от этого даже бытовые разговоры звучат как дуэль».
«Красиво, дорого, актёры сильные, но местами Мерфи слишком любуется скандалом. Хочется больше боли, меньше витрины».
«Сезон про Капоте смотрится холоднее, зато костюмы и лица там такие, что можно паузить каждую сцену. Очень театральная вещь».
«Меня бесит, когда реальные трагедии превращают в глянцевую ссору. Но “Вражда” всё равно затягивает, потому что люди там ужасные и несчастные одновременно».
Костюмы тут не украшение, а оружие
Цискаридзе отдельно отмечал работу с одеждой, интерьерами и нюансами эпохи — и тут он попадает в главное. В «Вражде» костюм не просто сообщает зрителю год и социальный статус. Он показывает, как персонаж держит оборону. Плечи, силуэт, украшения, цвет помады, мебель в комнате — всё работает как броня, за которой прячется страх быть забытым.
Райан Мерфи как продюсер и соавтор антологии давно умеет превращать стиль в драматургию. В первом сезоне режиссура цепляется за грим, свет студий, жёсткие крупные планы и уставшие лица актрис, которых Голливуд ещё использует, но уже не любит. Во втором сезоне Гас Ван Сент ведёт материал иначе: медленнее, тише, с большим интересом к пустоте после скандала. Это может раздражать тех, кто ждёт постоянной пикировки, но в лучших сценах работает тонко. Там пауза между двумя светскими фразами режет сильнее прямого оскорбления.
Актёрский состав тоже из тех, где имена не просто висят на афише. Лэнг и Сарандон в первом сезоне играют не «легенд», а женщин, которым приходится продавать собственную легенду, чтобы не исчезнуть. Холландер в роли Капоте берёт не внешним сходством, а неприятной смесью обаяния и самоуничтожения. Сериал хорош ровно тогда, когда перестаёт быть хроникой скандала и становится историей людей, которые слишком долго жили на аплодисментах.
Кому смотреть, кому пройти мимо
Смотреть, если:
- любишь истории о закулисье, где улыбка часто страшнее крика;
- ценишь костюмные драмы с ядовитым подтекстом, а не просто красивыми платьями;
- интересуешься старым Голливудом, Бетт Дэвис, Джоан Кроуфорд и Труменом Капоте;
- хочешь сериал, где актёры играют характеры, а не позируют в эпохе.
Пройти мимо, если:
- ждёшь быстрый темп и сюжетные крючки в каждой сцене;
- не любишь биографические драмы про людей, которые разговаривают больше, чем действуют;
- раздражает стиль Райана Мерфи с его любовью к глянцу и ядовитой театральности;
- хочется исторической сухости без авторского нажима.
«Вражда» не идеальна: второй сезон местами слишком красив для собственной жестокости, а первый иногда наслаждается скандалом почти неприлично. Но в этом и сила проекта. Он понимает, что великое искусство часто растёт рядом с тщеславием, страхом и завистью. Цискаридзе мог оценить именно это — не просто костюмы, а точность мира, где талант не спасает от одиночества.
Теги: Вражда НиколайЦискаридзе РайанМерфи Сериалы БеттДэвис ДжоанКроуфорд