Катя не приехала: финал «Афони», в котором сантехнику пришлось бы самому стать человеком

В 1975 году Георгий Данелия подарил Афанасию Борщову шанс, которого тот, прямо скажем, не заслужил. В финале «Афони» герой Леонида Куравлёва собирается улететь куда глаза глядят, но на аэродроме появляется Катя Снегирёва. Девушка, которую он прежде то замечал, то бесцеремонно отталкивал, снова приходит к нему сама. На этом фильм заканчивается, хотя самое трудное для этой пары должно было начаться после титров.

За Афоню опять всё решили

Борщов успел потерять работу, запутаться с женщинами и узнать, что тётя Фрося умерла, так и не дождавшись его приезда. Дома остались её вещи и письма, которые она сочиняла себе от имени племянника, чтобы соседи думали: Афоня помнит. После такого открытия у человека должна появиться способность посмотреть на себя без поблажек.

Данелия заканчивает картину появлением Кати на лётном поле. Афоне даже не нужно искать девушку и просить прощения. Его снова нашли, снова пожалели и, вероятно, снова полюбили. А если бы она не приехала?

Никто не окликнул

Старшина вернул паспорт, ещё раз посмотрел на фотографию и махнул рукой. Афоня сунул документ в карман пиджака и пошёл к самолёту. Ветер трепал траву у полосы. У трапа стояли двое пассажиров с сетками, женщина в платке спорила с мужчиной из-за чемодана. Никто Афанасия не окликнул.

Он уже поставил ногу на ступеньку, когда вспомнил, что оставил в деревне сумку с тётиными бумагами: документами на дом, письмами отца, сберкнижкой. Афоня мысленно послал всё к чёрту, поднялся ещё на две ступеньки, постоял и начал спускаться.

— Вы летите или нет? — спросила стюардесса.

— Передумал.

В деревню он вернулся попутной машиной. Егоза встретил его у калитки, обрадовался, стал звать выпить. Афоня согласился и даже прошёл за ним на кухню, но, увидев на столе стопки, попросил чай. Егоза решил, что друг заболел. Афоня не стал спорить.

Тётин дом пах холодной печкой и старым бельём. На кухне капал кран. Афанасий нашёл в сарае разводной ключ, разобрал смеситель, обнаружил изношенную прокладку и долго искал подходящую среди ржавого железа. За работой несколько раз хотелось закурить, уйти к Егозе и забыть, зачем он сюда приехал. Борщов выругался, вырезал прокладку из куска резины и собрал всё обратно.

Утром пришла соседка, та самая, что хранила тётины письма. Увидела немытую посуду и спросила, когда он уезжает.

— Не знаю пока.

— А дом?

— Дом постоит.

Соседка поглядела на раковину, покачала головой и оставила ему банку молока.

Через несколько дней Афоня добрался до почты. Попросил междугородный разговор со станцией скорой помощи, где работала Катя. Ему ответили, что Снегирёва уволилась. Куда уехала, не знали. Афоня хотел ещё что-то спросить, но трубку на другом конце уже положили.

Вечером он сел за тётин стол и написал Кате письмо. Без объяснений, почему пропадал, и обещаний исправиться с понедельника. Написал, что был свиньёй и теперь понимает это. Прочёл, поморщился, зачеркнул почти половину. Адреса у него всё равно не было.

Был ли у Борщова другой выход

Такой финал не сделал бы Афоню примерным человеком за несколько дней. Он мог снова напиться, сорваться в город, забыть про ремонт и собственные обещания. Но впервые ему пришлось бы заниматься последствиями собственных поступков без чьего-либо прощения наперёд.

Первоначальный сценарий Александра Бородянского был значительно мрачнее экранной версии: Данелия отказался от трагической судьбы Кати и изменил концовку. Его решение понятно. Зрителю хочется верить, что Борщову ещё можно помочь. Мне же интереснее увидеть, как он хотя бы однажды пытается помочь себе.

Кому ближе такой Афоня

Подошло бы тем, кто:

• Не верит, что любовь исправляет взрослого разгильдяя за один вечер.

• Любит у Данелии горечь, спрятанную за бытовыми сценами.

Не понравилось бы тем, кто:

• Ждёт встречи Кати и Афони как заслуженного утешения.

• Не хочет после финала гадать, выдержит ли Борщов хотя бы неделю без прежней жизни.

Афоня, Георгий Данелия, Леонид Куравлёв, советское кино, альтернативная концовка