Я люблю «Большую перемену», но с возрастом всё чаще хочется спросить: почему учителя вообще бегают за этими взрослыми людьми

Почему я люблю «Большую перемену», хотя Нестор бегает за взрослыми учениками, Ляпишев врёт, Полина раздражает, а тётю Глашу чуть не увольняют

«Большую перемену» Алексея Коренева я могу пересматривать бесконечно. Михаил Кононов, Збруев, Леонов, Крючкова, Крамаров, Проскурин — там практически каждый выход в кадр можно разобрать на любимые моменты. Фильм 1972–1973 годов добрый, смешной и совершенно живой. Но взрослый пересмотр даёт неожиданную побочку: половину 9 «А» хочется не перевоспитывать, а спокойно спросить, зачем они вообще пришли в вечернюю школу. Не хотите учиться? Ну так до свидания. Почему Нестор Петрович должен прыгать в воду, ходить по заводам и устраивать спасательную операцию вокруг каждого прогульщика?

Контекст понятен: вечерняя школа в СССР должна была «не потерять человека». Но сегодня это выглядит странно. Это взрослые люди, а не семилетки, которых надо вести за руку. Не хочешь получать образование — освободи парту. Нестор временами преподаёт историю меньше, чем работает бесплатным психологом и спасателем.

Ляпишев особенно хорош в искусстве ездить на чужой шее

Генка Ляпишев в исполнении Виктора Проскурина великолепен как комедийный персонаж и кошмарен как ученик. Он жалуется, что рабочий график мешает занятиям, Нестор ему верит и отправляется уговаривать Петрыкина поменять смены. Ради этого молодой педагог умудряется даже полезть в воду, доказывая Петрыкину, что тот вовсе не безнадёжный жмот.

А что делает Ляпишев, когда взрослые люди героически решают его проблему? Правильно: сбегает на танцы к Люське. Вот здесь моя педагогическая эмпатия заканчивается. Тебе создали условия, перестроили чужой график, классный руководитель чуть не утонул, а ты хотел просто освободить вечер для танцплощадки? Генка, дорогой, забирай документы.

А вот «жмот» Петрыкин внезапно оказывается лучшим педагогом во всём фильме

Чем больше пересматриваю «Большую перемену», тем сильнее мне импонирует Петрыкин. Причём сначала фильм делает всё, чтобы мы его не любили. Александр Трофимович выглядит жадноватым, упрямым мужиком, который категорически не хочет менять удобные ему смены ради Генки Ляпишева. Нестору приходится уговаривать его чуть ли не с подвигом и прыжком в воду. В результате Петрыкин всё-таки идёт навстречу: жертвует собственным удобным рабочим графиком, чтобы Ляпишев смог нормально посещать вечернюю школу. Казалось бы, теперь Генке остаётся сказать спасибо и наконец сесть за учебники.

Генка, естественно, отправляется на танцы. И вот здесь Петрыкин поступает ровно так, как, на мой взгляд, давно следовало поступить Нестору. Никаких проникновенных разговоров, бесконечного понимания сложной молодой души и беготни за взрослым мужиком. Александр Трофимович выясняет, что его элементарно обманули, и принимает Ляпишева в плотную педагогическую разработку. Раз ты воспользовался моей помощью для того, чтобы прогуливать, хорошо. Теперь я лично прослежу, чтобы свободного времени на глупости у тебя практически не осталось.

Особенно прекрасна его идея сделать из Генки «совершенного человека». В качестве ориентира появляется микеланджеловский Давид, а дальше начинается культурный марафон: Петрыкин таскает подопечного на лекции, в театр, кино, планетарий, занимается его образованием уже с таким размахом, что бедный Ляпишев, кажется, начинает скучать по обычным урокам. Методы у Александра Трофимовича, конечно, слегка казарменные. Но что самое смешное — они работают. Генка, которого Нестор уговаривал, жалел и пытался мотивировать, при Петрыкине внезапно обнаруживает способность интересоваться чем-то кроме танцев и способов прогулять школу.

И вот это для меня один из самых показательных моментов фильма. Человек, которого сначала выставляют жмотом и едва ли не отрицательным персонажем, педагогически оказывается куда эффективнее дипломированного учителя Северова. Петрыкин не принимает Генкины оправдания, не романтизирует его лень и не носится за ним с вопросом, как сделать учёбу достаточно привлекательной. Он очень быстро устанавливает простую связь между поступком и последствиями: хотел получить удобный график — получил; обманул человека, который ради тебя пошёл на уступку, — теперь будь добр отвечать.

Правда, цена у такого воспитательного порыва получилась немаленькая. Пока Петрыкин практически усыновляет великовозрастного Ляпишева и занимается его культурным развитием, собственная жена Валентина начинает вполне закономерно чувствовать себя лишней. Муж пропадает с Генкой, свободное время посвящает Генке, куда-то снова идёт с Генкой. В результате уже сам великий воспитатель доводит до кризиса собственную семью. Тут фильм словно специально подкладывает ему кожуру от банана: только мы решили, что наконец нашли одного разумного взрослого, как выясняется, что чувство меры не завезли и ему.

И мне нравится, что мирятся Петрыкины в конце концов не благодаря очередной красивой романтической сцене. Нестор и особенно Леднёв помогают Валентине увидеть, зачем Александр Трофимович вообще так вцепился в Ляпишева. Он не гуляет, не развлекается и не сбегает из семьи. Он по-своему пытается вытащить парня, который без жёсткого толчка прекрасно устроился бы в позиции «мне все должны».

Так что среди всех воспитательных стратегий «Большой перемены» мой голос неожиданно уходит Петрыкину. Нестор объясняет, переживает и бегает следом. Петрыкин один раз понимает, что его обманули, закатывает рукава и начинает действовать. Иногда человеку действительно нужна поддержка. А иногда ему нужен Александр Трофимович с Давидом под мышкой и расписанием культурных мероприятий на ближайшую неделю.

Ганжа прекрасен, пока не представляешь его своим учеником. А Светлана Афанасьевна хороша, пока не вспоминаешь, что она педагог

Ганжа Александра Збруева — один из тех персонажей, которым кино прощает практически всё исключительно благодаря обаянию актёра. Григорий слушает хоккей на уроках, язвит преподавателям, демонстративно не хочет учиться, устраивает свой «аттракцион неслыханной жадности» и в результате загремит под административный арест. Причём ведёт он себя не как взрослый рабочий человек, сознательно пришедший получать образование, а как главный хулиган класса, которого посадили на последнюю парту и никак не дождутся выпуска. Смотреть на него одно удовольствие. Получить такого ученика себе — мой персональный педагогический кошмар.

Но самое интересное начинается дома. Выясняется, что Ганжа женат на Светлане Афанасьевне — учительнице русского языка и литературы в той самой школе. Когда-то супруги договорились вполне разумно: сначала образование получает Светлана, затем учится Григорий. Она свою часть договора выполнила, окончила институт, стала педагогом. Он свою растянул на неопределённый срок и, судя по поведению, особенно не переживает. Поэтому раздражение Светланы я прекрасно понимаю. Представляю, насколько бесит ежедневно смотреть на мужа, ради образования которого когда-то строились семейные планы, а он сидит на уроке с радиоприёмником.

Казалось бы, вот здесь в паре и должен появиться взрослый человек. Светлана всё-таки педагог, образованная женщина, умеющая разговаривать, объяснять, выстраивать отношения с учениками. Но дома профессиональные навыки куда-то испаряются. С Ганжой она порой ведёт себя не как жена взрослого мужчины, а как обиженная старшеклассница. Они зачем-то скрывают от учеников и коллег свой брак, из-за чего совершенно нормальные семейные отношения превращаются в подпольную деятельность. В школе муж не может вести себя с ней как с женой, она вынуждена изображать исключительно преподавателя, а накопившееся раздражение прорывается уже через оценки, замечания и взаимные уколы.

Очень показательная её фраза Ганже: «Я никогда не смогу поставить тебе пятёрку». В одной реплике прекрасно помещается весь бардак этих отношений. Тут уже невозможно понять, где заканчивается жена и начинается учительница. Оценка становится почти семейным инструментом, а школьная неуспеваемость — показателем качества мужа. Вместо простого разговора «Гриша, мы договаривались, мне надоело, что ты не выполняешь обещание» начинается какая-то затяжная ролевая игра: ты плохой ученик, я строгая учительница, сейчас я буду страдать, а ты продолжай хулиганить.

И Ганжа, надо признать, с удовольствием эту игру поддерживает. Его бесконечные выходки вполне можно считывать не только как нелюбовь к учёбе, но и как желание постоянно вытянуть из Светланы хоть какую-то личную реакцию. Нормально общаться с собственной женой в школе нельзя — значит, можно довести учительницу до белого каления. Детский сад? Безусловно. Только один участник этого детского сада хотя бы честно ведёт себя как раздолбай, а вторая вообще-то должна уметь разруливать конфликты профессионально.

Особенно меня веселит кульминация их семейной размолвки. Пока Ганжа отбывает наказание за очередную идиотскую выходку, Светлана Афанасьевна решает, что всё, с неё хватит, собирает вещи и уходит. Григорий возвращается домой — жены нет. Решение взрослое по форме, но способ опять какой-то подростковый: не сесть заранее и спокойно проговорить, что брак разваливается, не выставить условия, не договориться, а исчезнуть и оставить мужа разбираться с последствиями.

Причём дальше становится ещё смешнее. Чтобы Светлана Афанасьевна снова посмотрела на собственного мужа другими глазами, понадобился Нестор Петрович. Ганжа идёт к классному руководителю просить помощи, Нестор сначала сопротивляется, а потом выдаёт в учительской целую речь в защиту своего ученика. И Светлана оттаивает.

То есть у нас женщина, которая живёт с Григорием, знает его годами, когда-то вместе с ним строила планы, видит его недостатки и хорошие стороны, но для семейного примирения ей необходим молодой историк, который объяснит, что муж всё-таки неплохой человек. Светлана Афанасьевна, вы литературу преподаёте. Там тысячи страниц написаны о человеческих отношениях. Неужели обязательно было ждать выступления Нестора Петровича?

При этом я совсем не хочу делать из Ганжи несчастную жертву злой жены. Её претензии более чем справедливы. Они договорились об образовании — он договор саботирует. Она работает, развивается, а супруг год за годом остаётся главным школьным балагуром. Более того, Збруев своей улыбкой заставляет забывать, что в реальной жизни жить с таким человеком было бы тяжело. Сегодня он хоккей слушает вместо урока, завтра попадает под арест из-за идиотской шутки, послезавтра классный руководитель спасает его брак. У Светланы есть все основания устать.

Меня раздражает другое: она права по существу и совершенно беспомощна по форме. Вместо того чтобы использовать хотя бы десятую часть собственной педагогической выдержки, Светлана обижается, смешивает оценки с семейными отношениями, уходит и возвращается после речи постороннего человека. В некоторые моменты хочется напомнить: Ганжа хотя бы официально числится учеником. А кто здесь будет взрослым?

Возможно, поэтому их пара и получилась такой запоминающейся. Они оба инфантильны, только по-разному. Ганжа гордо демонстрирует своё мальчишество всему миру. Светлана Афанасьевна прячет его за педагогической выправкой, дипломом и учительским журналом. А стоит семейной жизни дать трещину — журнал захлопывается, и наружу выходит такая же растерянная девчонка, только с правом ставить двойки.

Полина хороша: один жених ничего не знает, второй обиделся, а Ваня ещё и костюм поможет выбрать

С Полиной у меня при каждом пересмотре отношения становятся всё хуже. Причём Нестора я здесь совершенно не оправдываю: мужчина сам расстался с любимой женщиной потому, что она лучше него сдала вступительные экзамены в аспирантуру. Полина в этом не виновата вообще. Но при этом она словно решает доказать, что в этой любовной истории взрослых людей нет ни с одной стороны.

Ваня Федоскин — её друг детства, который когда-то вполне серьёзно считал себя женихом Полины. Потом появился Нестор, и Полина при Ване прямо назвала уже Северова своим женихом. Ваня отступил. После экзамена Нестор психанул и бросил Полину, но Федоскин об этом не знает. Поэтому возникает замечательная конструкция: Ваня уверен, что Полина по-прежнему с Нестором, а Нестор почему-то решает, что она вернулась к Ване. Два мужчины смотрят друг на друга как на счастливого соперника и страдают, хотя достаточно было одному из них задать Полине два вопроса.

Но сама Полина ситуацию ничуть не оздоравливает. Наоборот, мой любимый момент начинается, когда она вызывает Ваню в салон для новобрачных. Не просто приглашает между делом — просит бросить дела и приехать. Ваня, который прекрасно помнит собственные чувства к ней и явно ещё не превратился в равнодушного приятеля, мчится на зов. А там выясняется, что Полина собирается выбирать костюм Нестору.

Вот тут мне уже хочется посмотреть ей в глаза и спросить: Полина, ты серьёзно не нашла в Москве никого другого для этой миссии?

Формально она Ване ничего не обещает. Более того, когда-то вполне ясно дала понять, что выбрала Нестора. Поэтому обвинять её в измене или в том, что она одновременно встречается с двумя мужчинами, было бы неправильно. Но по-человечески поступок всё равно выглядит отвратительно. Она знает отношение Вани к себе и всё равно использует его как удобного, надёжного человека, которого можно позвать, попросить приехать и привлечь к подготовке собственной свадьбы с другим.

Если совсем без дипломатии, в этой сцене Полина ведёт себя как та ещё эгоистичная штучка. Не потому, что выбрала Нестора вместо Вани — это её полное право. А потому, что чужие чувства для неё вдруг становятся чем-то вроде бесплатной услуги: Ванечка хороший, Ванечка поможет.

И самое прекрасное, что сам Ваня на фоне этой компании выглядит едва ли не самым взрослым человеком. Вместо истерики, выяснения отношений и эффектного ухода он в итоге ещё помогает Полине вернуться к Нестору. Вот кого в этой любовной геометрии действительно жалко. Мужик проиграл девушку, потом несколько серий ошибочно считал её счастливой с соперником, а в качестве бонуса его ещё привлекли к свадебному шопингу.

Нестору понадобилась большая перемена. Полине, если честно, тоже не помешала бы.

А ведь есть Леднёв, которого как раз не надо заставлять

Степан Семёнович Леднёв Евгения Леонова — мой любимый контраргумент всей системе. Вот человек действительно хочет учиться. Его не надо ловить на танцах и перевоспитывать. Наоборот, препятствием становится собственная дочь Нелли, которой стыдно сидеть с папой «за одной партой».

Доходит до абсурда: Леднёв лезет на урок через окно. И мне его ужасно жалко. Нелли при этом сама увлечена Нестором, кормит его пирожками и ревнует, но отца, который пытается получить образование, воспринимает как источник позора. Молодая Светлана Крючкова невероятно обаятельна, однако Нелли временами ведёт себя куда инфантильнее собственного отца-школьника.

«Первым у нас будет мальчик». Простите, а сколько вам вообще лет?

Есть у «Большой перемены» ещё одна вещь, которую в юности совершенно не замечаешь, а при взрослом пересмотре она начинает отчаянно бросаться в глаза: возраст части учеников никак не монтируется с тем, как написаны их персонажи. Вечерняя школа, конечно, потому и вечерняя, что за партами здесь могут сидеть люди самых разных лет. К Ледневу вопросов нет: взрослый мужчина хочет получить образование, стесняться ему совершенно нечего. Но некоторых героев сценарий упорно заставляет вести себя и рассуждать так, будто им двадцать с небольшим, хотя экран говорит совсем другое.

Самый яркий пример — Петя Тимохин в исполнении Савелия Крамарова. Актёру во время съёмок было 38 лет, и камера этого особенно не скрывает. Тимохин выглядит взрослым мужиком: сформировавшееся лицо, манеры, весь его облик. И вот этот человек, уже собираясь устраивать семейную жизнь с Коровянской, радостно заявляет: «Первым у нас будет мальчик». Каждый раз слышу и невольно улыбаюсь. Не потому, что мужчина под сорок не может впервые стать отцом — разумеется, может. А потому, что сама сцена написана с интонацией юного жениха, который только-только начинает взрослую жизнь. Крамаров в этот образ просто визуально не помещается.

С Коровянской ещё забавнее. Нине Масловой на съёмках было всего 25–26 лет, то есть формально к возрасту актрисы вообще не придерёшься. Но попробуйте забыть эту цифру и просто посмотреть на Викторию Ивановну в кадре. Причёска, одежда, макияж, уверенная манера разговаривать, весь образ женщины, которая про всех всё знает и давно разобралась в окружающих, прибавляют ей лет десять. Рядом с Тимохиным они воспринимаются не как молодые влюблённые, которые только мечтают о первом ребёнке, а как вполне зрелая пара, внезапно заговорившая языком вчерашних двадцатилеток.

И это не претензия к самим Крамарову или Масловой. Оба прекрасны, Коровянская вообще появляется не так много, но запоминается мгновенно. Вопрос к кастингу, гриму и сценарию. Если герой должен ощущаться молодым — помогите актёру выглядеть молодым. Если перед нами взрослый мужчина под сорок — напишите ему реплики взрослого мужчины под сорок. А то получается странная промежуточная реальность: паспортный возраст персонажей нам никто не сообщает, но фильм настойчиво предлагает считать их большими детьми, даже когда перед нами люди, которым визуально давно пора перестать изображать вчерашних школьников.

И вообще эта возрастная неопределённость отлично рифмуется со всей «Большой переменой». Нестор носится за учениками, словно класс набрали из трудных подростков. Ганжа прячется от жены и развлекается на уроках. Ляпишев сбегает на танцы после того, как взрослые люди перекроили ради него рабочую смену. Тимохин пишет анонимки, а потом мечтает о будущем сыне. У половины класса морщины уже есть, а ответственность всё ещё где-то на факультативе.

Наверное, именно поэтому фильм и смешной. Но современному кастинг-директору я бы всё-таки сказала: ребята, либо гримируем лучше, либо ищем людей, чей экранный возраст совпадает с тем, что написано в сценарии. Потому что Крамаров прекрасен, но юного жениха из него в «Большой перемене» не получилось. И, кажется, никто особенно не пытался.

Даже добрая директорша внезапно включает кадровый террор

Екатерина Семёновна Людмилы Касаткиной вообще чудесная. Спокойная, тёплая, понимающая, она сразу объясняет Нестору главный принцип вечерней школы: взрослые почти такие же дети, только забот у них больше.

И вдруг тётя Глаша, добрейшая уборщица Валентины Сперантовой, спросонья даёт звонок на десять минут раньше. Всё. Директор готова её увольнять.

Тут я каждый раз зависаю. Женщина годами убирает школу, отвечает ещё и за звонок, один раз ошиблась на десять минут — и сразу кадровая гильотина? Ляпишева мы месяцами уговариваем учиться, а тётя Глаша за один ранний звонок может собирать вещи. Где справедливость?

Что говорят зрители

Великовозрастные и незрелые притом дети. За которыми ходят и порицают, порицают, порицают.
— Фюльгья, Кинопоиск

Посмотрела всё на одном дыхании, не заметив, как время прошло.
— Катерина Никитина, Кинопоиск

Очень хороший фильм. Крамаров зажигает, Крючкова носится с пирожками, Леонов лазит в окна.
— пользователь форума Кинопоиска

Вот примерно между этими ощущениями я и нахожусь.

Почему всё это всё равно работает

Коренев снял фильм по мотивам повести Георгия Садовникова «Иду к людям», оператором был Анатолий Мукасей. Но главное здесь не сюжет, а ансамбль. Можно сколько угодно ругать поступки персонажей, однако они не картонные. Ганжу хочется придушить и тут же слушать дальше. Леднев смешит и растрогает одной интонацией. Нестор зануден, обидчив и при этом действительно старается.

«Большая перемена» не рассказывает о хороших людях. Она рассказывает о людях, которых всё равно почему-то любишь. Наверное, поэтому фильм и пережил собственную педагогическую систему.

Кому пересматривать, кому пройти мимо

Смотреть:

• если любишь советское кино за актёров, характеры и диалоги;

• если можешь одновременно обожать героя и возмущаться его поступками;

• если Леонов, Збруев и Крамаров уже достаточный повод включить телевизор.

Пройти мимо:

• если идея «учитель отвечает за взрослого ученика целиком» вызывает аллергию;

• если романтические проблемы, решаемые одним разговором, сводят с ума;

• если хочется реалистичной педагогики, а не очень доброй сказки о перевоспитании.

Я всё равно люблю «Большую перемену». Просто теперь во время просмотра мысленно распределяю санкции: Ляпишеву — предупреждение и дверь, Ганже — отдельную парту подальше от радиоприёмника, Нелли — разговор с папой, Полине и Нестору — комнату для пятиминутной беседы. А тёте Глаше оставить работу. Она тут вообще меньше всех виновата.

Большая перемена, советское кино, Михаил Кононов, Александр Збруев, Евгений Леонов, Алексей Коренев